воскресенье, 7 апреля 2013 г.

Валентина Романова. Я была в гостях у смерти

Это было в 1995 году. Под Пасху, когда Христос сошел во ад. Ранним утром ее разбудил грохот. Автокатастрофа? Она выглянула в окно. Дорога у дома была пустынной… И вдруг вспомнилось все. Это мелькнуло как в ускоренном кино, но до мельчайших деталей, до каждой тени, до малейшего звука. Все, что последовало за той страшной аварией. Все, на чем более десятка лет лежала печать забвения. Она вспомнила, что была в гостях у смерти.



+ + +



Валентина Романова: "В 1982 году мужа перевели из Североморска в один из гарнизонов Крымской области. Устроились на новом месте. Получили квартиру в доме офицерского состава. Купили мебель, цветной телевизор. Кругом сады, виноградники, что еще надо для жизни?

...Мне не хотелось везти этих женщин. Очень уж просили. Нехотя заводила свой "Москвич". А по шоссе уже неслись угнанные красные "Жигули".

Потом - страшный грохот неожиданного удара.

Врач сказал: "Все сделали, но спасти ее не удалось. Сердце не бьется". Кто-то добавил: "Ведь у нее двое маленьких девочек".

В теле раздался толчок. Я оказалась как бы над всеми. Врач спокойно записывает что-то. Говорит, что утром из Симферополя надо вызвать машину и отправить в морг.. Потом одна женщина в палате хватает подушку: "С мертвой лежать? Не буду!"

Я тихонечко говорю: "Хи-хи-хи, а я живая". Но голос не звучит. Говорю погромче: "А я живая!" Опять не звучит! Что с моим горлом?! Пока они все не ушли, я рукой трогаю их по затылкам. Не чувствуют! Даже волосы не шевелятся от прикосновения. Вижу ручку на столе: сейчас возьму или собью, чтобы привлечь внимание. Я ее беру, а она не берется! Ощущаю свои руки здоровыми, а она не берется" Что со мной?!
Меня охватывает такой страх, что, кажется, сердце разорвется. Слышу приближающийся гул. Монотонный такой. Как в метро. Чувствую, сзади черная дыра. Вроде как труба, и меня всасывает. Тянет долго. Ощущение не из приятных. Наконец, выбрасывает куда-то. Грунт каменистый. Ничего нет вокруг.
Вдруг вижу: слева высокий мужчина стоит. Я к нему! Хочу спросит, где я нахожусь. И тут я вижу его взор. Страшные глаза, нечеловеческие. Как у зверя в прыжке. У меня душа заледенела. Первая реакция: бежать! Развернулась, а сама думаю: ну куда я от него скроюсь! Закричала: "Господи, спаси!" И вдруг почувствовала облегчение. Рядом появился кто-то другой. Я его не вижу, но чувствую: красивый такой. Как только злой пытается схватить меня, он становится между нами. И так мы бежим. Неожиданно спотыкаюсь о какой-то невидимый, словно стеклянный барьер. Падаю. И тут снова из меня как будто что-то выходит. Мой спаситель ловит это что-то. Дух? Душу? Не знаю.
А злой останавливается у барьера. Не может его переступить. На меня даже не смотрит. Уходит. Слышу голос спасателя: "Что, маленькая, хорошенькая, а тебе не досталась!"
Что такое? Да что у меня такое? Почему тот за мной гнался:
И тут справа и слева за мной оказываются двое. Я их не вижу, но они меня ведут. Как заключенную. После смерти человек лишается не только тела. У него воли нет. В том мире не хочешь идти, хочешь убежать, скрыться, но не можешь. Воля у нас есть только здесь. Ты волен заслужить рай или ад. Но только ЗДЕСЬ. ТАМ уже поздно...
Я ощущаю, что лечу все ниже, словно раскрылась земная кора. Мне говорят: "Смотри!" Проносится мысль: неужели сбросят? Я закрываю лицо ладошками (так мне казалось), потому что запах... Меня чуть не стравило. Теперь знаю: так пахнут мертвое тело. Ничего не видно. А они опять: "Смотри!" Я глянула и в ужасе отпрянула. Миллионы людей! Как головастики в бочке. Рыдания, вопли, стоны. На глубочайшем дне люди всех цветов кожи. Они... испражняются на глазах друг друга и сами же во все это садятся. Невыносимая вонь! Стены пропасти доверху в плевках и кале. Мне говорят: это колодец отходов.
Я спрашиваю: "Как они сюда попали? Как их спасти? Надо какой-то канат. Почему к ним так безразличны?"
А мне в ответ: "Здесь человеческие пороки."
Как это, пороки?
"Скотоложники, извращенцы, блудники, прелюбодеи, развратители малолетних, мужеложники..." Я и слов таких не знала. Мне говорят: "Прикосновение этих людей приносит страдание. Вы их не жалейте. Они получили то, что заслужили..."
И вдруг вижу поле. Канавка какая-то. Ко мне спиной сидят две женщины. И детки. Испачканные, грязные. Как они попали сюда?
Мне говорят: "Это не рожденные дети..."
Как это?
"Жертвы абортов. И твои здесь..."
У меня волосы встали дыбом. Я ведь делала аборты. Не ведала, что это грех. Слова такого не знала. Мне придется отвечать за них?
Женщины не обернулись. Молчали.
И тут я поняла, что меня ждет наказание. Нашла непередаваемая тоска...
Каменистая дорога поднималась выше. И тут на восточной стороне как бы рассеялись облака, и показалось огромное здание. Массивная дверь приоткрылась. Две женщины. Они были чистенько одеты! У одной головной убор, теперь я уже знаю, что монашеский. Она увидела меня и захлопнула дверь. Я стала стучать. Мне ответили: "Слушай голос. Принимаем отмоленную."
На западе, куда показала женщина, я увидела свалку. Старые серые барачные строения, вроде свинарников. Одна дверь открыта. Внутри - огромное количество людей. Стоят вплотную друг к другу. Множество лишенных улыбок, усталых, непередаваемо грустных лиц.
И тут раздался голос. Громкий, необычайно торжественный и монотонный. Он шел как бы с небес, но неба над нами не было, был лишь каменный свод. От этого голоса все дрожало. Люди замерли, подняв головы кверху. Голос назвал имя...
Из барака вышла древняя-древняя старушка. Обычно души молодые, но она была старой. С надеждой смотрела вверх. Но голос замолчал.
Меж тем одну женщину одевали. Я поняла: для поднятия наверх.
Все во мне всколыхнулось - до боли в сердце. НЕ ВСЕ ПОТЕРЯНО, КОГДА В РОДУ ПОЯВЛЯЕТСЯ МОЛЯШИЙСЯ. Он может вымолить прощение. (1).
Я упала на колени. Полились слезы. Все плакали. Они ждали вызволения. Ждали в любом поколении. Кто-то прощен. Кого-то вымолили. Спасение есть и здесь...
Потом меня снова повели вниз. Открылась скальная завеса. Обдало огненным жаром. Потом я вспоминала его во время болезни. Оказывается, человеку дано почувствовать подобие адского пекла. И пусть каждый задумается. После болезни мы должны как-то прозревать.
А там, в серой мгле, в каменном котловане, кипела раскаленная лава. В ней варилась уха. Живая человеческая уха. Огромное количество людей. Головы на мгновение выныривали на поверхность, чтобы глотнуть воздуха, крикнуть и тут же скрывались в безжалостном пекле мук.
Хотелось убежать, просить о помощи, но жертвы сами взывали ко мне. Они молили о пощаде. Они обезумели от боли.
"Здесь все: убийцы, колдуны, ведьмы. Все те, кто спокойно не жил на земле. Они не понимали цены своей вечности". (3).
Передо мной появилось лицо женщины. Обожженное, страдальческое и обреченное.
"Вот смотри: она приколдовывала, и ей служили бесы. Теперь она дает отчет своим похотям..."
Многие сказанные мне слова были непонятны. Ведь я не бывала в церквях, в гарнизонах их не было. Никогда не читала Библии. Но там, в пекле, просить объяснений не хотелось...
По нашим меркам я была доброю: не чуралась бедности, любого труда. Как не хотелось быть там со всеми! Честно говоря, я трусила и потихонечку взывала: "Господи, ведь я уверовала... Только не здесь!"
Оторвавшись от вечных мучений, мы как бы выплывали из страшного сновидения.
"Ты видела земную ось. А теперь мы приближаемся к Земле".
Остановились у огромного каменного куполообразного ангара. На нем цифра - "91". Вхожу осторожно. Боюсь, как бы меня не забыли там. Кругом - тысячи, может быть, миллионы людей. Все смотрят вверх. Появляется какой-то сигарообразный предмет, открывается нижний люк. Из него выпадает вроде как маленькая собачка. Все подходят и гладят ее. Чувствую, запах от нее какой-то нехороший. Сероводородом пахнет. Я скорее из ангара. Кричу: "Люди, уходите". А они не слышат.
Вижу ЭТО поднимается, а люди гладят его по спине как собаку. Оно растет. Все больше, больше. Достигло огромных размеров и как рыкнет! Пасть огромная, клыки. Вся в крови. Толпу парализовало.
Я скорее ушла оттуда со своими спутниками и оказалась на земле. Только тут впервые осознала, что такое СВЕТ и что такое ТЬМА. Я дышала свежим воздухом, ласкала взором траву, деревья, цветы. Оказалась у подножия неизвестной мне возвышенности. Отсюда начиналась странная лестница. У ее подножия - одетые в светлое мужчины и женщины.
Лестница была сделана из какого-то особого материала. Ноги как магнитом притягивала. Подниматься трудно. Чувствую, идущая передо мной женщина отяжелела и давит на меня. Если бы я отошла в сторону, она бы упала. Надо поддержать ее! Вдруг чувствую, что у меня как бы расширяется грудь. Эта женщина садится на нее. Все замирают. Набравшись сил, она продолжает подъем.
Меня охватила такая радость, легкость, уверенность! Цель близка. Женщина уже поднялась наверх, скоро поднимусь и я, грешная, недостойная!
Показались стайки голубей, они встречали поднявшихся веселым гуканьем. Тихое, необыкновенное пение раздавалось со всех сторон. Будто хор птиц, детских голосов вел эту мелодию. Она напоминала тридцать третий псалом. Я духом зашлась от переполнявших меня чувств. Так возликовала, что сроду такого не знала, хотя всегда была жизнерадостной. Краем глаза успела охватить зелень, голубизну огромного купола-неба. Ласковые лучи неведомого светила обласкали мою сущность и наполнили такой любовью, о которой невозможно и мыслить...
И вдруг тяжесть. Сильный толчок. Открыла отяжелевшие глаза. Рядом с кроватью на коленях стоит сбивший меня мужчина. И плачущим голосом говорит: "только снова не умирайте, я вашу машину починю..."
Я еще не поняла, где нахожусь. Спросила: "И Вы здесь?"



ПРИМЕЧАНИЯ



1. Ее травмы оказались страшными. Сильно была повреждена печень. Когда она вышла из больницы, болело буквально все. Но странное дело: со временем организм как бы обновился. Сейчас, когда ей 52 года, Валентина Романова чувствует себя прекрасно.

2. Особенно важно поминовение на литургии. Иеромонах Серафим (Роуз) приводит такой пример: "... еще до прославления св. Феодосия Черниговского (1896 год), иеромонах... преоблачавший мощи, устал, сидя у мощей, задремал и увидел перед собой святого, который сказал ему: "Спасибо тебе за труд за меня. Прошу также тебя, когда будешь служить литургию, помяни моих родителей", и он назвал имена... "Как можешь ты, святителю, просить моих молитв, когда ты стоишь пред Небесным престолом и подаешь людям Божию благодать?" - спросил иеромонах. "Да, это верно, - ответил св. Феодосий, - но приношение на литургию сильнее моих молитв".

3. Рассказ Валентины Романовой об этом удивительно совпадает с тем, что сообщают нам Отцы Церкви. Например, место, куда попадали языческие жрецы, описывается Макарием Египетским именно как огненное озеро.

2 комментария:

  1. Спасибо! Есть еще такой фильм с участием этой женщины, где она рассказывает о своих посмертных приключениях.

    ОтветитьУдалить
  2. Спасибо за отзыв!!!я как раз после просмотра видео, выложила эту историю...

    ОтветитьУдалить